Монеты Николая I, чеканенные в платине для массового выпуска

Рис. 1. Портрет Никиты Демидова (Ануфьева) основателя династии русских промышленников Демидовых.

Настоящую работу логично начать с цитаты из монографии И.Г. Спасского «Русская монетная система»: «Совершенно своеобразным явлением для мирового денежного дела была производившаяся с 1828 по 1845 г. чеканка русской государст­венной платиновой монеты достоинством в 3, 6 и 12 рублей» [14]. Действительно, миро­вая история государственного финансового устройства не знала и не ведает до сих пор прецедента использования платежных средств из платины в качестве унифициро­ванной денежной единицы. Мемориальные и инвестиционные монеты, появившиеся в последнее время, составляют особую кате­горию, о которой мы коснемся ниже.

Слово «платина», имеющая испаноязыч­ные корни (происходит от испанского слова plata — «серебро»), адресует к истории открытия благородного металла и начала его применения в монетном деле. Захватывающие подробности включения платины в жизнь цивилизованного сообще­ства от момента открытия драгоценного металла до наших дней описаны Н. Кудряшовым [11]. Мы же ограничимся информацией, имеющей отношение к монетному делу.

Рис. 2. 3 рубля СПБ, общегосударственная монета 1828 года, чеканенная в платине.

Истоки открытия платины европейцами восходят к испанским владения в Южной Америки, которую они колонизировали более трехсот лет тому назад. Обнаруженное испанцами на захваченных землях рассып­ное золото содержало белые серебристые крупинки, трудно поддающиеся устранению при промывке и очистке золотоносного сырья. Посторонняя примесь оказалась металлом по цвету похожему на серебро. Близкие по удельному весу металлы прочно соединялись между собой. В Испанию в огромных количествах вывозилось не только добываемое золото, но и золотые эскудо, которые чеканилась на монетных дворах Испанской Америки    (рис. 3).

Рис. 3. 8 эскудо 1711 года. Чеканка монетного двора в Испанской Америке.

Первоначально испанцы рассматривали надоедливую примесь в качестве вредного балласта, тщательно и безуспешно стараясь от него избавиться. Появились умельцы, изготавливающие фальшивые испанские эскудо из сплава с большой примесью неугодного металла. Идея фальсифициро­вать серебряные и золотые монеты в конце XVIII века нашла воплощение даже на госу­дарственном уровне: король Испании распо­рядился использовать злополучный металл при чеканке монет из благородных метал­лов. Платина долго не находила практиче­ского применения в материальном производ­стве. Лишь позднее, имея высокие химико­-физические свойства, она стала использо­ваться в изготовлении особо сложных и ответственных деталей химической, метал­лургической, машиностроительной и других отраслей промышленности.

В России первые указания на обнаруже­ния примесей платины датированы 1819 годом. На Урале в процессе промывки поро­ды выявлены сопровождавшие золото белые тяжелые зерна неизвестного происхожде­ния, оказавшиеся искомым металлом. Промышленная добыча платины началась в 1824 году, когда на Исовском месторожде­нии было получено тридцать два с полови­ной килограмма. Об этом пишет К.И. Мосин, всесторонне изучавшим историю Исовских приисков [12]. Уважаемый автор указанной работы, в частности, с сожалени­ем констатирует: «В России платина долго не находила применение. Англичане же, задававшие тон в индустриальной револю­ции XIX века, быстро сообразили, что конт­роль над рынком платины это залог сохране­ния лидерства в научно-технической сфере. Особенно вольготно английские монополи­сты чувствовали себя в России. С повыше­нием спроса на платину здесь возобновили промысел «белого золота», но теперь уже англичане диктовали, где, сколько и почем». Хищническая роль английских предприни­мателей в отношении добытой в России платины описана А.М. Портновым [13].

Рис. 4. Пробная английская монета из платины, датированная 1825 г.

К этому времени, у себя на родине, бри­танские банкиры предпринимали попытки использовать новый металл в производстве монет. Нумизматам известны пробные монетные «химеры» изготовленные в плати­не с применением штемпелей разных монет (рис. 4). Экземпляр, датированный 1825 годом по времени ненамного опережает дату чеканки русского платинового 3-рублевика. Нельзя исключить, что именно английские коллеги индуцировали русским визави идею использования «белого золота» для изготов­ления платежных средств массового выпус­ка.

К 1825 году среди потомков основателя династии выделялся Н.Н. Демидов, унаследовавший Нижнетагильские заводы на бога­тейших уральских владениях. Николай Никитович энергично принялся расширять и модернизировать промышлен­ные мощности доставшихся в наследство заводов. С этого года резко наросла интен­сивность разработки платиновых россыпей. Логика капиталистического метода хозяй­ствования требовала новых рынков сбыта. Государственные монетные дворы могли стать большим потребителем «белого золо­та». Х. Фенглер по этому поводу пишет: «Платиновые монеты чеканились в интере­сах владельцев шахт, которые таким образом получали возможность продавать платину правительству» [20].

Рис. 5. Неизвестный художник. Портрет Н.Н. Демидова. Начало XIX века.

Лоббистские устремления Демидова нашли активную поддержку у министра финансов, замышлявшего грандиозное обновление денежно-финансовой системы России, вошедшего в историю под именем «реформы Канкрина». Приведем цитату из упомянутой выше работы Н. Кудряшова: «В России появилось настолько много платины, что тогдашний министр финансов Е. Ф. Канкрин, сообщив, что «с 12 мая по 1 ноября 1826 года очищено до 97 пудов сырой плати­ны», предложил чеканить из нее монеты. В Сенатском указе по этому поводу говори­лось: «…между сокровищами хребта Уральских гор открыта и платина, которая перед сим находилась почти исключительно в Южной Америке. Для удобнейшего сбыта сего драгоценного металла желательно вве­сти употребление сего для денег».

Канкрин убедил Николая I в монетарной пользе платинового передела и представил его вниманию эскиз предлагаемого денеж­ного средства. Получив одобрение импера­тора, министр принялся за дело. 8 марта 1828 года вардейну (заведующему монет­ным производством; по существу — директо­ру — прим Ю.П.) С.-Петербургского монетно­го двора вручается предписание: «О приго­товлении штемпелей для 3 рублевой плати­новой монеты с обозначением веса ее». К письму прикладывается рисунок с напут­ствием: «сделать по оному без промедления времени штемпеля…» [1. Док. № 28].

Вместе с тем отсутствие какого-либо международного опыта, а тем более собст­венного, по внедрению в общегосударствен­ный денежный оборот платиновой монеты требовало осуществлять намеченные меро­приятия постепенно и с большой осторожностью. Для начала из трех номиналов в 3, 6 и 12 рублей, выбор остановился на экзем­пляре с наименьшим достоинством, который и был отчеканен в 1828 году. На следующий год к нему прибавился выпуск 6-рублевика, и лишь в 1830 году в обращение поступила 12­-рублевая монета.

Из донесения вардейна Эллерса от 19 апреля 1828 года следует, что штемпели 3-х рублевика не только вырезаны, но и «сдела­ны с сих штемпелей оловянные слепки». Качество оттисков оказалось высоким, поэтому вардейн просил разрешения на закалку штемпелей, а также «некоторого количества очищенной платины для выбития образцовой монеты» [2. Док. № 31].

Рис. 6. 6 рублей СПБ, общегосударственная монета 1829 года, чеканенная в платине.

Наряду с этим, перед тем как изготавли­вать штемпели, предназначенные для регулярной чеканки монет, проводились испыта­ния платиновых образцов на ковкость и пластичность. Для этого были осуществлены пробные оттиски штемпелей серебряных монет на платиновых кружках. Так 25 копе­ек СПБ -НГ, датированные 1827 годом, отче­канены на кружке 3-рублевика; полтина СПБ-НГ 1826 и 1827 гг. — на кружке 6-рубле­вика, а рубль СПБ-НГ 1827 года — на кружке 12-рублевика. Все перечисленные пробные оттиски чрезвычайно редки. Степень их ред­кости определяется знаком «!!» (монета, имеющая исключительную редкость, в том числе — известная в настоящее время в един­ственном экземпляре) [18].

Подготовка к выпуску платиновых монет велась в режиме секретности. В приведен­ных выше документах присутствует ремар­ка: «дело сих образцовых монет произвести без всякой огласки». Требовалось даже воз­вратить «рисунок утвержденной монеты». Планировалось «монет сих на первый раз выпустить умеренное количество из казен­ной платины» [3. Док. № 34]. Такие пред­осторожности вероятнее всего связаны с профилактикой нежелательных волнений населения по поводу денежных нововведе­ний властей. Не стоило также обременять «заводчиков, имеющих собственную плати­ну» мыслями о том, как бы заполучить выго­ду в слагаемой ситуации в обход государст­венным интересам.

Платиновый передел потребовал не толь­ко больших организационных мероприятий, но и решения целого ряда технических, физико-химических и других вопросов. Казна выделяла на эти цели значительные суммы, которые неизбежно привлекали вни­мание любителей погреть на этом руки.

Так, в одном из документов обер-берг-пробирер (главный специалист, контроли­рующий пробу драгоценных металлов) информирует: «NB. Известно, что француз­ский уроженец La Bonte требовал от нашего правительства 160 000 р. за устроение пла­тинового передела» [4. Док. № 37]. Это колоссальная по тому времени сумма. Для сравнения: титулярный советник Акакий Акакиевич Башмачкин из С.-Петербурга, которого описал Н. Гоголь в повести «Шинель», вышедшей из печати в 1842 году, имел годовое жалование в 400 рублей.

Тем временем подготовка к выпуску в обращение платиновой монеты продолжа­лась. Начальство не было уверено в успехе финансовых новаций. Министр Канкрин откровенно признавался : «…с другой сторо­ны не известно еще, как велика будет потребность в платиновой монете …» [5. Док. № 39]. В итоге тираж 3-х рублевых монет в 1828 году составил 20 023 шт. Для сравнения: объем выпуска золотых полу­империалов в том же году равнялся 604 103 шт. [15].

Реализация плана по чеканке 6-рублевых монет, названных в официальных докумен­тах «двойными платинниками», была про­должена в сентябре 1829 года. На первом этапе предполагалось изготовить упомяну­тый выше пробный оттиск штемпелем пол­тины на платиновой заготовке и разработать эскиз внешнего оформления монеты. В октябре рисунок, сделанный Рейхелем, получил высочайшее одобрение и поступил в распоряжение резчика, в руках которого он воплотился в штемпель, предназначенный для чеканки платиновой шестирублевой монеты. В 1829 С.-Петербургский Монетный двор выпустил 828 двойных платинников. Следующий 1830 явился годом с максимальным тиражом 6-рублевиков, кото­рый достиг 8610 экземпляров. Видимо дове­рие к новым деньгам и спрос на них не отличались высокими показателями, так как объем чеканки в последующие годы неуклонно падал и стал исчисляться едини­цами экземпляров (табл. I).

Таблица I. Тираж выпуска общегосударственных монет в платине.

Рис. 7. 12 рублей СПБ, общегосударственная монета 1830 года, чеканенная в платине.

12-рублевые монеты повторили подгото­вительный цикл работ, но с одним нюансом. В январе 1830 года рисунок монет в 12 руб­лей серебром, получивших название «квадрупли«, был готов. Леберехту не пришлось бы долго ломать голову над проектом внеш­него оформления, поскольку дизайн монеты повторял начертание предыдущих платино­вых экземпляров. Художнику оставалось лишь изменить написание величины номи­нала, что не составляло большого труда. Вместе с тем гравировка самого штемпеля была приостановлена: «…окончательное приготовление штемпелей отлагается до прибытия приглашенного медальера Губе», — так сформулирована причина задержки под­готовительного процесса в официальном документе за подписью министра финансов Канкрина [6. Док. № 58].

Указанный факт предполагает анализ как минимум двух обстоятельств, имеющих, с одной стороны, значение для атрибуции нумизматических артефактов и, с другой, в оценке завидных дипломатических способ­ностей опытного царедворца генерала от инфантерии, графа Е.Ф. Канкрина.

Во-первых, если роль Якоба Рейхеля в разработке внешнего оформления платино­вых монет не подлежит сомнению, то его практическое умение владеть резцом вызы­вает вопросы. Очевиден факт того, что Рейхель превосходно «сочинял» композиции и переносил их на бумагу с расчетом после­дующей передачи образцов резчику штемпе­лей. Красноречивой иллюстрацией его талантов служит творческая разработка дизайна гербового орла для 3-рублевых и 6-­рублевых монетах. Его изображение В.В. Уздеников оценил как новаторское, выделив таковое в качестве определяющего атрибута государственного герба четвертой разновид­ности [16].

Во-вторых, Канкрин помнил, что на императора Николая I произвели большое впечатление работы молодого прусского мастера Генриха Губе, служившего в част­ной берлинской медальной фирме и выгра­вировавшего штемпели для серии медалей в честь победы русских войск в войне с турка­ми 1828-1829 гг. Министр финансов, желая очередной раз подчеркнуть свое вернопод­данническую позицию, лично распорядился дождаться приезда Губе и поручить ему работу над штемпелем. И это несмотря на то, что русские резчики предыдущие штем­пели, предназначенные для чеканки 3- и 6-рублевых платиновых монет, выполнили на самом высоком уровне. Известны специ­альные документы, посвященные изготовле­нию штемпелей «квадруплей (платинников в 12 р.)», в одном из которых предписано: «…а дабы штемпели для сей монеты сделаны были сколь возможно совершеннее, Высочайше повелено, приготовление оных возложить на выписанного из Пруссии медальера Губе»[6. Док. № 61 и 62].

Рис. 8. Рисунки гербового орла. А. на рублях 1830-1831 гг.; В. На 3-рублевых и 6-рублевых платиновых монетах; С. На 12-рублевиках из платины и золотых и серебряных монетах 1832-1858 гг. Рис. В.В. Узденикова.

По приезде в С.-Петербург 25-летнему медальеру, который по меткому выражению Р. Зандера, «один грелся в лучах милости Императора» [10], доверили не только грави­ровать штемпель, но и позволили модифи­цировать созданный Рейхелем рисунок гер­бового орла. По поводу этого В.В. Уздеников заметил: «Фактически оба орла различаются только рисунком оперения, и тем не менее, орел типа Рейхеля так и остался принадлеж­ностью лишь 6- и 3-рублевых платиновых монет, а орел типа Губе не только изобра­ жался на 12-рублевых платинниках, но и был принят в 1832 г. для оформления всех общегосударственных золотых и серебря­ных монет» [16]. Уважаемый автор подкре­пил свои выводы дополнительными рисунками (рис. 8).

Примечательно, что решение «О сделании на золотых и серебряных монетах орла как на платиновых» принял сам государь, о чем свидетельствует соответствующая записка министра финансов [6. Док. № 59]. Очевидно Николай, сам не лишенный художественных дарований, высоко оценил новый дизайн гербового орла и дал ему путевку в жизнь.

Однако практика показала, что чеканка серебряных монет с использованием штем­пелей, предназначенных для изготовления платинников чревата проблемами. В частно­сти монетчики предвидели опасность появления фальшивых платиновых монет, поскольку их размер совпадал с серебряны­ми, а белый цвет металлов, из которых чека­нились монеты разных достоинств, был для большинства физических лиц не различим. Ссылаясь на этот факт и пользуясь случаем, Канкрин очередной раз обратился к импера­тору с предложением: «Наконец принимаю дерзновение возобновить всеподданейшую просьбу, не угодно ли будет Вашему Величеству назначить монету с портретом. Российские монеты были всегда с портрета­ми». Николай I вновь ответил отказом, но предложил компромиссный вариант, предпо­лагавший внешнее оформление серебряных монет сделать «с небольшою переменою» [7. Док № 69]. Высочайшее повеление было претворено в жизнь — нумизматы различают особенности гербовых орлов образца 1838, 1841, 1844 гг., на которых при сохранении монетного типа регистрируются некоторые отличительные детали.

В 1845 году чеканка платиновых монет была прекращена. Основной причиной тако­го решения явились экономические факто­ры, которые информативно и кратко изло­жили Х. Фенглер и соавт.: «…из-за растущих цен на платину их (платиновые монеты — Ю.П.) вывозили за границу и там с выгодой переплавляли» [20]. Продолжение финансо­во-экономических потерь, которую при этом несло государство, требовалось незамедли­тельно остановить. Последовали меры, сформулированные министерством финан­сов в соответствующих документах. Были приняты решения об изъятии платиновой монеты из обращения, о запрете ее вывоза за границу, об обмене платиников [8. Док. №№ 229, 230, 233, 234]. Грандиозный экспери­мент с платиновыми монетами завершился. Его итоговые показатели сведены в таблицу 2 [9]. Из нее следует, что доля платиновых монет в рублевом эквиваленте занимала весьма скромное место среди монет, отчека­ненных из драгоценных металлах в царство­вание императора Николая I. К этому времени Е.Ф. Канкрин ушел в отставку по болезни и вскоре умер (10 (21) сентября 1845 г.). Неудавшийся кратковременный проект по включению платиновых монет в денежно-­финансовое хозяйство страны, однако, не повлиял на позитивные итоги его главного детища, вошедшего в историю под названи­ем «реформы Канкрина».

Табл. 2.

В настоящее время выпуск платиновых монет за границей и в нашей стране носит эпизодический характер и осуществляется по случаю выдающихся событий. Так, в 1980 году в память об Олимпийских играх в Москве были отчеканены пять платиновых монет достоинством в 150 рублей, внешнее оформление которых отражало спортивную тематику (рис. 9). В последующие годы уви­дели свет серии платиновых монет: 1000-летие древнерусской монетной чеканки, литературы, зодчества, крещения Руси; 500-летие единого русского государства; 250 лет открытия Русской Америки; Эпоха просве­щения. XVIII век; Олимпийский век России; Русский балет; Вклад России в сокровищни­цу мировой культуры.

Отношение классика отечественной нумизматики, которым бесспорно является В.В. Уздеников, к монетам такой категории особое. В частности он указывает: «Для нумизматики, как науки о монетах и денеж­ном обращении, эти изделия никакого инте­реса не представляют…» [19]. Уважаемый автор поясняет, что кружок из драгоценного металла действительно может считаться монетой, если начнет выполнять необходи­мые функции, свойственные платежным средствам. На самом деле, маловероятно, чтобы платиновая монета номиналом в 150 рублей, находилась бы в обращении в каче­стве банальной денежной единицы. В.В. Уздеников полагает, что такие «современные изделия из драгоценных металлов, выдавае­мые за монеты» следует рассматривать в одном ряду с медалями, жетонами, амулета­ми и пр., оформленными под монеты, как особый вид продукции монетных дворов.

Важным объединяющим звеном всех перечисленных в настоящей работе нумизматических артефактов является тот факт, что все они представляют собой образцы отечественного медальерного искусства, призванных быть предметами внимательно­го и бережного изучения.

Рис. 9. 150 рублей 1980 г. Платиновая монета, выпущенная по случаю Летних Олимпийских игр в Москве.

Справки:

Физические показатели платиновых монет, чеканенных в 1828-1845 гг.:

12 рублей: проба 0.950; вес (г) 41,41;

диаметр (мм); -35.75; гурт ижшжм 6 рублей: проба 0.950; вес (г) 20,71; диаметр (мм) — 28/50; гурт вшишпа 3 рубля: проба 0.950; вес (г) 20,71;

диаметр (мм) — 28/50; гурт вшшшпн 

Список использованной литературы:

1. Георгий Михайлович, Вел. кн. Монеты царствования императора Николая I. — С. Петербург. 1890. С. 21. Док. № 28.
2. Там же. С. 21-22. Док. № 31.
3. Там же. С. 22. Док. № 34.
4. Там же. С. 26. Док. № 37.
5. Там же. С. 27. Док. № 39.
6. Там же. С. 34. Док. №№ 58, 59, 61, 62.
7. Там же. С. 37-38. Док № 69.
8. Там же. С. 95-98. Док. №№ 229, 230, 233, 234
9. Там же. С. 178.
10. Зандер Р. Серебряные рубли и ефим­ки Романовской России 1654-1915. Исторический обзор и заметки о характер­ных разновидностях рублевых монет. — Киев, 1998. С. 169.
11. Кудряшов Н. Серебришко, которое платина. Наука и жизнь № 6. 2000. Сайт: https://www.nkj.ru/archive/articles/7555/
12. Мосин К.И. На исовских приисках. — Нижняя Тура: [б. и.]. 2012. Сайт: https://ural-kraeved.ru/mosin_is_2.html
13. Портнов А.М. Как воровали русскую платину // Сборник Московского нумизмати­ческого общества. — 2000. — № 7.
14. Спасский И.Г. Русская монетная система. Историко-нумизматический очерк. 3-е доп. изд. — Ленинград, 1962. С. 189.
15. Уздеников В.В. Объем чеканки рос­сийских монет на отечественных и зарубеж­ных монетных дворах 1700-1917. — 1995. С. 38-39.
16. Уздеников В.В. Геральдическое оформление российских монет 1700-1917 гг. — М., 1998. С. 25.
17. Там же. С. 112-113.
18. Уздеников В.В. Монеты России. 1700 — 1917. — М., 2004. С. 42.
19. Уздеников В.В. Памятные и юбилей­ные монеты. В сб. Монеты России XVIII — XX веков. Очерки по нумизматике. — М., 2008. С. 43.
20. Фенглер Х., Гироу Г., Унгер В. Словарь нумизмата. 2-е изд. переработанное и дополненное. — М., 1993. С. 256.

Ю.П. Петрунин.