Донативный полуторарублевик – 10 злотых Николая I. Иконологический экскурс

Рис. 1. Портрет Николая I. Берлин, Королевский институт литографии.

Первая половина 1830-х годов.

Для начала важно определиться в тер­минологии. В.В. Уздеников в целях устранения разночтения в этом вопросе предлагает установить следующую градацию для монет, отличающихся по внешнему виду от монет стандартных выпусков.

“Юбилейные монеты. Это монеты, выпу­щенные в связи с годовщиной какого-либо исторически важного события, а также годовщиной со дня рождения (или смерти) выдающихся деятелей науки, техники, искусства или политических деятелей.

Памятные монеты. Это монеты, опера­тивно выпущенные по поводу только что произошедшего важного события” [11].

Согласно проставленной дате одним из первых такого рода экземпляров среди николаевских монет является полуторарублевик или 10 злотых 1935 года, на оборотной стороне которого изображены члены семьи императора (рис. 2). Согласно специализированному словарю, на сленге собирателей, эта монета именуется как “семейный полуторник” или “семейный рубль” [7]. Уважаемый автор указанной работы дефи­ницию монеты уточняет: “В 1935 — юбилей­ная и подарочная. В 1836 — памятная и пода­рочная”.

Рис. 2. Р.П. Уткин.  Полуторарублевик — 10 злотых Николая I 1835 года.

Истинные причины появления данной монеты в денежном обращении России не ясны. Документы, которые бы пролили свет на мотивы создания этого нумизматического артефакта, не известны. Принято считать, что экземпляр связан с десятилетием со дня вступления на престол Николая I. В уже упоминавшийся работе В. В. Уздеников указыва­ет на существование трех монет, “даты кото­рых скорее всего не случайно (выделено Ю.П.) совпадают с юбилейными датами царствования императора Николая I” [11]. Одна монета — это искомый полуторарублевик. Вторые две — пробные рубль и полтина 1845 года, отчеканенные в год 20-летия императора. Уважаемый автор осторожно ассоциирует появление монет с упомянуты­ми датами и дипломатично добавляет: “имеются некоторые основания для при­общения и этих трех монет к числу юбилей­ных”.

При отсутствии четких мотивов создания “семейного полуторника” хорошо известна история его появления. Вел. кн. Георгий Михайлович приводит соответствующие документы, позволяющие проследить основные этапы создания монеты [1].

Контекст документов свидетельствует, что во главе всех мероприятий по внедрению в монетное дело юбилейных и памят­ных монет стоял тогдашний министр финан­сов Е.Ф. Канкрин. Егор Францевич пользо­вался огромным влиянием на общественно-политическую и финансовую деятельность российского государства. В.В. Уздеников отмечает: “Успешная деятельность Канкрина на посту министра финансов сделала его одним из влиятельнейших сановни­ков и снискала расположение и уважение императора. Когда в 1840 г. Канкрин попро­сил Николая I об отставки, тот ответил: “Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я” [3]. Важнейшей задачей, которую решил Канкрин, было упорядочивание и стабилиза­ция финансовой государственной системы. Бумажные ассигнации признавались вспомогательным звеном в отличии от серебря­ного рубля, который становился главной государственной платежной монетой.

Рис. 3. Портрет Е.Ф. Канкрина.

Будучи опытным царедворцем, Канкрин старался всячески подчеркнуть свою лояль­ность императору. В.В. Уздеников пишет: “… в попытках доказать свою благонадежность Канкрин вновь обратился к идее чеканки портретного рубля … с именем и портретом Николая I” [4]. Неудачный опыт с рублем 1827 года не остановил министра финансов — свой замысел он попытался реа­лизовать в 1835 году.

На этот раз Канкрин счел возможным сыграть на приверженности императора к решению внешнеполитических дел.

Весомые предпосылки для этого существо­вали. Е.П. Кудрявцева в работе, посвящен­ной дипломатической активности Николая I, свидетельствует: “Отличительной особен­ностью деятельности российских диплома­тов в николаевский период было то, что исполнение своих профессиональных обя­занностей им приходилось вести в условиях, когда роль управляющего внешней политикой России выполнял сам император” [2].

На первых этапах царство­вания Николай I провел две успешные военные компании. Русско-персидская война 1826-1828 годов завершилась  подписанием Туркманчайского мирного договора, который подтверждал право России держать военный флот в Каспийском море и свободу плавания в нем русских тор­говых судов. Кроме того к России отошли новые земли: Эриванское и Нахичиванское ханства.

Рис. 4. Русский Государь император Николай I наблюдает за переправой российской армии через Дунай 27 мая 1828 года. Гравюра XIX века.

В 1828-1829 годах велась русско-турец­кая война, завершившаяся победой России, которая укрепила свои позиции на Балканах и Кавказе. Заключенный Адрианопольский мир предусматривал переход к России вос­точного побережья Черного моря. До этого в 1827 году произошло Наваринское морское сражение, в результате которого союзный флот России, Англии и Франции разгромил турецкую эскадру. Все указанные события сопровождались соответствующей диплома­тической поддержкой.

Роль допломатической службы возросла после революционных событий 1830 года во Франции, когда Николай в серьез обсуждал со своими приближенными возможность войны. Назрела необходимость в анализе и учете общеевропейского мнения о революционных волнениях в Париже.

Круговорот военно-политических собы­тий требовал от императора дипломатической мудрости и государственной ответ­ственности.

Вот как описывает эти качества извест­ный историк Е.В. Тарле: “Припомним хотя бы вкратце основные черты дипломатиче­ской деятельности и настроений Николая, <…> каковы были сильные и слабые сторо­ны его как дипломата. Сильной стороной являлись: некоторая способность к диплома­тической деятельности, уменье вести пере­говоры в соответствующем случаю тоне, уменье (утраченное им впоследствии) вовремя понять ошибку и свернуть с опасно­го пути, уменье (тоже потерянное в послед­ние годы царствования) терпеливо ждать, не теряя из виду поставленной цели, но и не форсируя событий, наконец, стремленье до последней возможности стараться достиг­нуть желаемого результата чисто диплома­тическим путем, не прибегая к войне” [8].

Роль дипломатической службы была важна и неоспорима. В 1832 году Указом императора Николая I образовано Российское Министерство иностранных дел.

Канкрин чутко улавливал атмосферу двора, в том числе внешнеполитические перипетии и возглавлявшее им Министерство финансов не могло оставать­ся безучастным, когда вершатся общеевро­пейские перемены. К активной роли финансового­ органа подталкивали также известия от зарубежных финансовых кругов. Из доклада Канкрина от 6 декабря 1835 года следует: “С некоторого времени на ино­странных Монетных Дворах начали делать медали в виде монет, с разными изображе­ниями, для небольших подарков” [1. Док 142].

Рис. 5. C. Voigt. Донативный талер короля Баварии Людовика I, 1828 г.

Анализируя происходящее, Канкрин задался целью создать портретную монету по образу и подобию тем, которые чеканили европейские правители. Путем обмена серебряных русских медалей он получил из Мюнхена от посла Гагарина в свое распоряжение так называемые конвенционные* талеры “с разными штемпелями, которые Король Баварский приказывает выбивать на особые случаи” [1. Док 132]. Один из полученных талеров Канкрин выбирает в каче­стве образца для создания русского аналога (рис. 5). Памятуя о своем печальном опыте по созданию портретных рублей, Канкрин предписывает “весьма секретно изготовить штемпель серебряной полутора рублевой монеты с изображением на подобие особо завернутого талера с одной стороны порт­рета Государя Императора в монетном виде, а с другой в середине портрета Ея Величества, а вокруг всех Царских детей”. Изображения царских особ министр реко­мендует использовать те, которые он видел на табакерке князя Голицина [1. Док 132].

Добиваясь гарантированного успеха в задуманном, рассудительный вельможа неспроста указал на “полутора рублевую моне­ту”.

Во-первых, монеты с портретом русско­го императора с ведома и одобрения Николая уже чеканились на Варшавском монетном дворе с 1827 по 1834 год.

Во-вторых, на монетах для Польши легенда выбита на латинице. Компонент последней согласно плана сохранялся и на полуторарублевике с изображением Николая I. Это обстоятельство было важным факто­ром, поскольку позволяло дарить не знающим русского языка иностранным диплома­там русскую монету в качестве своего рода визитной карточки русского правителя.

В-третьих, на реверсе вместо хищной двухголовой птицы планировалось изобразить императрицу в окружении детей. Последнее обстоятельство свидетельствова­ло о миролюбии императора Николая I и одновременно давало информацию ино­странцам о наследнике престола и подрас­тающих невестах для будущих европейских правителей.

Таким образом, оформление монеты имело внешнеполитическое значение, что в итоге, согласно плана Канкрина, должно было бы положительно оценено императо­ром.

Рис. 6. Портрет Людовика I короля Баварии.

С первых шагов создания монеты начались проблемы. В их основе лежали трудности в передаче резчиком портретного сход­ства персонажей, в частности детей и супру­ги императора. Согласимся, что табакерка княза Голицина, предоставленная медальеру Уткину не являлась лучшим образцом для отображения членов императорской фами­лии. Первый слепок с “медальной монеты”, изготовленный Уткиным, оказался неудач­ным — члены царской семьи изображены “без всякого сходства” [1. Док.  135]. Очевидно, голицинская табакерка с изобра­жением членов императорской фамилии оказалась неудачной моделью. Канкрин организовал поиски и обеспечение медаль­ера портретами государя и великих князей, “которые чрезвычайно похожие” [1. Док. 136]. В итоге Уткин добился удовлетвори­тельного результата и первые изготовленные экземпляры были преподнесены Николаю. Показательна реакция императора на пере­данные ему монеты: “Весьма благодарю; сходство есть в старшине, двух дочерях и в старшем сыне; но жена похожа на покойную матушку” [1. Док. 141].

Вместе с тем злотовик получил высочай­шее одобрение и по заданию Николая был отчеканен тиражом 36 экземпляров [1. Док.141, 142; 10]. Весь мизерный тираж был передан в распоряжение императора. Этого было явно недостаточно для вручения монет нужным людям.

Рис. 7. Подпись медальера “П.У.”  (Павел Уткин). Донативный полуторарублевик Николая I, 1836 г.

В 1836 году Павел Петрович Уткин вновь погружается в работу для исправления замеченных государем недостатков. Е.С. Щукина дает следующую характеристику медальеру: “По своему профессиональному уровню Уткин был истинным виртуозом, способным справиться с самыми сложными задачами” [14]. Уважаемый автор подчеркивает, что такая “репутация Уткина — портре­тиста принесла ему почетный и трудоемкий заказ — создание так называемого “семей­ного” полуторарублевика…”, работа над которым потребовала от медальера “пре­дельного напряжения сил” [15].

Уткин вновь гравирует портреты, доби­ваясь филигранного сходства с оригинала­ми, прорабатывая мельчайшие подробности индивидуальных черт портретируемых. Еще годом ранее признана излишней планиро­вавшаяся “надпись вокруг портретов Царской фамилии, т.е. “благословение Неба” или “благословение Божие” [1. Док 135]. В новом варианте монеты 1836 года были убраны из композиции и кольца обрамлявшие августейшие портреты детей, которые, по всей видимости, ограничивали рабочее пространство резчика на монетном кружке. Благо, больший (~40 мм) по сравнению с рублем (~35.5 мм) диаметр облегчал граве­ру работу — для медальера имеют значения даже доли миллиметра. По этому поводу, правда, применительно к медалям Е.В. Одноралов автор монографии “Техника медальерного искусства” писал: “Увеличенный размер медали предоставляет большие возможности для совершенствова­ния композиции, позволяет более точно решать пластические соотношения в ее рельефе” [5].

В исправленном варианте монеты под­пись Уткина лишилась показного выпячивания, особенно на лицевой стороне. В первом варианте ее величина и расположение под портретом Николая невольно воспринима­лось как имя государя. Скромные инициалы медальера, помещенные на новом штемпеле в обрез шеи, восстановили status quo.

В результате усилий и упорного труда П. Уткина родился шедевральный экземпляр, отчеканенный опять-таки ограниченным тиражом в 200 экземпляров (рис. 7).

Заметим, что последнее обстоятельство косвенным образом противоречит укоренив­шимся представлениям нумизматов о юби­лейном характере “семейного злотника”. Напомним, что тираж юбилейного рубля посвященного 300-летию дома Романовых составил 1 472 019 экземпляров [10].

Если принять упомянутые выше аргу­менты в качестве мотивов к созданию “семейного рубля”, то возникает вопрос: к какой категории отличающийся по внешне­му виду от монет стандартного выпуска отнести созданный экземпляр? Ответ можно найти опять-таки у классика отечественной нумизматики В.В. Узденикова: “…монеты, выпуск которых никак не связан с конкрет­ной исторической датой, можно было бы назвать, например, тематическими” [11]. В случае с “семейным рублем” просматривает­ся тема “представительство и дарение”. Очевидно, прав В.П. Рзаев называя монету в том числе “подарочной”[7]. По всей види­мости, допустимо использовать и принятый в нумизматике термин “донативный”, поскольку dono на латыне означает “дарить”. Показательно, что в своих работах 1992 и 1995 года В.В. Уздеников отнес рас­сматриваемый экземпляр в разряд “донативных и сувенирных “ монет [9, 10].

Рис. 8. Портрет маркграфа Иоахима Эрнеста Бранденбургского (1589-1625). Гравюра XVII в.

Поклонники евроцентризма казалось бы, могли очередной раз праздновать победу. Русские медальеры скопировали творческие достижения западных мастеров. Данное мнение отчасти справедливо, и художественные заимствования налицо. Однако в этом была не вина, а беда отечественных граверов. Следует учитывать, что оформле­ние юбилейных и памятных монет Николая I осуществлялось по команде и под контро­лем руководства, в частности министра финансов Канкрина, с четким указанием в точности повторить изображение той же “семейной” монеты (“с изображением на подобие … таллера, доставленного к Вам…” [1. Док . 132, 133]), безусловно, с учетом русской действительности.

Рис. 9. Один талер 1624 г. Герцогство Саксен-Альтенбург.

Вместе с тем творческие заслуги бавар­ских резчиков эпохи Людовика I не следует преувеличивать. Немецкие земли уже были знакомы с монетами прославляющими целые семью правящих монархов. Е. В. Петрова, заведующая сектором художе­ственных коллекций и этнографии Государственного исторического музея Южного Урала свидетельствует, что в фон­дах музея “хранятся талеры различных немецких земель, где помимо герба госу­дарства изображены портреты его соправи­телей. На талерах немецких земель подоб­ный семейный сюжет не является редкостью и даже имеет «народное» название драйбрю-дерталер (нем. drei — три, brUder — братья), фирбрюдерталер и т.д. [6]. Уважаемый автор приводит иллюстрацию соответствующих монет, одна из которых представлена на рис.9. На монете изображены сыновья (Фридрих, Альбрехт и Кристиан) маркграфа Иоахима Эрнста Бранденбургского, основа­теля младшей линии династии Гогенцоллернов. Земли Бранденбург-Ансбах наследовал его старший сын Фридрих, а после его гибели — Альбрехт. Таким образом, подданные немецких земель декларативно представительским путем посредством пла­тежных средств оповещались о наследниках правящего клана.

Рис. 10. “Угорский” Софьи Алексеевны.

Русский монетный передел также не остался безучастным к модному течению. Отечественная нумизматика располагает образцом “семейной” монеты в виде золотой монеты Софьи Алексеевны, предназначен­ной для награждения участников Крымских походов 1687 и 1689 годов. На аверсе моне­ты изображены малолетние цари Иван и Пётр, на реверсе — их старшая сестра Софья, осуществлявшая над ними регентство. Монета, называемая “угорской,” не являлась ходячей, а предназначалась для награждения воинов, отличившихся в ратных походах.

Рис. 11. Портрет правительницы-регента Софьи Алексеевны (1657-1704).

Идеи и сюжеты “семейных” монет дале­ко не новы, имеют глубокие многовековые корни и зиждутся на древнеримских класси­ческих образцах. В этой связи римский император Веспасиан (17 ноября 9 г. — 23 июня 79 г.) привлекает особое внимание. Известный историк Е.Ф. Федорова, автор монографии “Императорский Рим в лицах”, описывая жизнь и деятельность Веспасиана, употребляет такие эпитеты как “энергичная натура”, “человек здравомыслящий и осторожный”, “талантливый полководец”, “единственный император, которого власть изме­нила в лучшую сторону”, “о талантах и искусствах обнаруживал величайшую забо­ту”, “навел порядок в войсках и поднял дисциплину”, “имел славу справедливого чело­века” и пр. Достоинства Веспасиана можно продолжить. “Римляне сохранили память о нем, как об одном из лучших императоров” [12]. Даже краткие лестные характеристики свидетельствуют о незаурядных способно­стях и мудрости правителя. Будучи челове­ком пожилым, Веспасиан думал о передачи власти сыновьям. Е.В. Федорова свидетель­ствует, что к этому времени его старший сын Тит получил от сената должность консула, а младший Домициан — принял титул Цезаря. Гражнане Рима обязаны были быть готовы к передаче власти сыновьям Веспасиана, видимо, поэтому император воспользовался монетами, как средством массовой информации: сертеции и динарии убеждали и при­учали римлян к грядущей роли изображен­ных наследников в качестве хозяев импе­рии. Усилия Веспасиана не оказались напрасными — его старший сын Тит унасле­довал власть и возглавил Рим.

Рис. 12.  Веспасиан. Мрамор. Кпенгаген. Глиптотека Новый Карсберг.

Заложенный Веспасианом династиче­ский принцип нашел логическое продолже­ние в оформлении монет последующих эпох.

Так, сыновья маркграфа Иоахима Эрнеста Бранденбургского, профили кото­рых запечатлены на реверсе талера 1624 года (рис. 9), поэтапно сменили друг друга, полу­чив в наследство статус отца.

Рис. 13. Динарий Веспасиана. На оборотной стороне портреты сыновей Тита и Домициана.

Максимилиан, чей портрет увековечен на реверсе баварского “семейного” талера, датированного 1828 годом (рис. 5), унасле­довал престол Баварии, а его брат стал коро­лем Греции.

Русская нумизматика не явилась исклю­чением. Изображенный на “угорском” (рис. 10) Петр стал императором России Петром Великим. Многовековая, но забытая тради­ция возродилась в России в период царство­вания императора Николая I, когда свет уви­дел искомый экземпляр, ставший замеча­тельным нумизматическим памятником.

Таким образом, чеканка полуторарублевика — 10 злотых 1835 года преследовала важную внутри-, а главное, внешнеполити­ческую цель — продемонстрировать незыблемость российской самодержавной власти и ее преемственный характер. Монета ука­зывала на ближайшего продолжателя дина­стии Романовых, а также оповещала евро­пейские дворы о подрастающих невестах.

Рис. 14. А.П. Лялин (л.с.), М.В. Кучкин (о.с.). Медаль по случаю коронации императора Александра II, 1856 г.

Идеи, заложенные на плоскости монет­ного кружка, воплотились в жизнь. Изображенный на “семейном рубле” 1835 года член императорской фамилии великий князь Александр Николаевич в 1855 году занял российский трон в качестве императо­ра Александра II (рис. 14). Великая княжна Ольга Николаевна вышла замуж за наслед­ного принца Вюртемберга, который стал вюртембергским королем Карлом I, а Ольга Николаевна — королевой. Королевская чета прожила многие годы в любви и согласии (рис. 15 ).

Рис. 15. К. Шнитцшпан (C. Schnitzspain). Медаль по случаю 25-летия бракосочетания короля Вютембергского Карла I и королевы Вютембергской, великой княгини Российской Ольги Николаевны. 1871 г.

*Конвенционный талер — талер, отчеканенный по 20-гульденовой монетной стопе согласно австро-баварской монетной конвенции 1753 г. [13].

Список использованной литературы:

1. Георгий Михайлович, Вел кн. Монеты царствования императора Николая I — С. Петербург. 1890. Док. №№ 132-138; 141-145, 147-152, 137, 138, 155, 156. С. 59-64.
2. Кудрявцева Е.П. Дипломатия и дипло­маты эпохи Николая I. Известия Самарского научного центра Российской академии наук, Том 20. N. 3(2) (83) /2018: Том 20. N. 3(2) (83) /2018 — Самара, 2018. С. 275 -283.
3. Мельникова А.С., Уздеников В.В., Шиканова И.С. Деньги в России. История русского денежного хозяйства с древнейших времен до 1917 г. — М., 2000. С. 171.
4. Там же. С. 177.
5. Одноралов Н.В. Техника медальерного искусства. — М., 1983. С. 89.
6. Петрова Е.В. Талеры с семейным сюжетом в фондах Государственного исто­рического музея Южного Урала (три, четыре и восемь братьев). Государственный истори­ческий музей Южного Урала. Официальный сайт. chelmuseum.ru
7. Рзаев В.П. Словарь российского нумизматического жаргона. — М., 2020. С. 173.
8. Тарле Е.В. Историки о Николае I. Император Николай I. Внешняя политика. Материалы в помощь учителю истории. Государственная публичная историческая библиотека России, 2016. Официальный сайт.
9. Уздеников В.В. Монеты России 1700­1917.— М., 1992. С. 618.
10. Уздеников В.В. Объем чеканки рос­сийских монет на отечественных и зарубеж­ных монетных дворах. 1700-1917. — М., 1995. С. 46.
11. Уздеников В.В. Памятные и юбилей­ные монеты. Нумизматика № 15, 2007. С.28- 30.
12. Федорова Е.В. Императорский Рим в лицах. — М., 1979. С. 120-129.
13. Фенглер Х., Гироу Г., Унгер В. Словарь нумизмата. 2-е изд. переработанное и дополненное. — М., 1993. С. 139.
14. Щукина Е.С. Два века русской меда­ли. Медальерное искусство в России 1700-­1917 гг. Государственный Эрмитаж. — М., 2000. С. 143.
15. Там же. С. 144.

Ю.П. Петрунин.