Звезды и другие знаки на рублях Анны Иоанновны

Рис. 1. Портрет императрицы Анны Иоанновны. Гравюра И. Хоубракена с оригинала С. Ванделера.

Среди многочисленных знаков, встре­чающихся на монетах Анны Иоанновны, звезды на рублевиках, датированных 1740 годом, вызывают наибольшее число вопро­сов. В зависимости от их числа и мест рас­положения на монетном кружке можно раз­личить несколько разновидностей рублеви­ков. Во-первых, встречаются экземпляры с одной звездой, двумя звездами и без исполь­зования звезд в оформлении лицевой сторо­ны рублевика (рис. 2-3). Во-вторых, реги­стрируются монеты, на которых указанные знаки имеют весьма заметные отличия в их расположении. На одних монетах звезды могут располагаться ближе к концу круговой надписи, на других — к обозначению монет­ного двора СПБ или в центральной части под бюстом императрицы (рис. 2,6,7).

Рис. 2. Рубль Анны Иоанновны, 1740 г. Под центром бюста две звезды.

Анализ доступных источников позволил идентифицировать 32 рублевика 1740 года, отличающихся штемпельными особенностя­ми лицевой и оборотной сторон.

Таблица 1. Распределение рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, датированных 1740 годом, со знаком СПБ в зависимости от числа звезд под бюстом портрета с учетом их расположения относительно надписей. 

Полученные данные сведены в таблицу 1. Найденное эмпирическим путем количество штемпельных пар соответствует расчетно­му, которое вычисляется при объеме чеканки тиражем 350 930 рублей.

Из таблицы следует, что все монеты можно разделить на две основные группы. Первую группу составили монеты с одной звездой под бюстом, вторую — экземпляры с двумя. Монеты второй группы регистри­руются более чем в два раза чаще. Единственный экземпляр, на лицевой сторо­не которого звезды не наблюдаются, расце­нен как случайный.

У коллекционеров возникает закономер­ные вопросы — каковы причины появления и предназначение звезд, которые отсутствуют на монетах 1730 — 1739 годов и регистрируются лишь на экземплярах последнего года царствования Анны Иоанновны? В доступной нумизматической литературе ответы на поставленные вопросы не освеще­ны.

Рис. 3. Рубль Анны Иоанновны, 1740 г. Под центром бюста одна звезда.

Самое простое объяснение, по мнению некоторых собирателей, следует искать в эстетических нюансах оформления монет. Сторонникам такого удобного толкования представляется, что И. Лефкен, разрабаты­вая новый монетный тип 1740 года, исходя из собственных представлений о прекрас­ном, украсил лицевую сторону монет звезд­чатыми фигурами. Объективно доказать или опровергнуть правильность такого утвер­ждения не представляется возможным. Одни видят в звездочках великолепную находку авторского творчества, другие их не замечают. Как говорится de gustibus non est disputandum (о вкусах не спорят. — лат.). Контекстуальные методы аргументации у сторонников и противников такой трактовки зиждутся лишь на интуиции и вере. Как известно Иван Лефкен в 1732-1737 гг. учил­ся пробирному и медальерному делу у анг­лийских и швейцарских мастеров с мировы­ми именами. Закономерно, что его мировоз­зрение как специалиста сформировано под влиянием западной медальерной школы. Достаточно сравнить портрет Анны Иоанновны на рублях 1740 года его работы с изображением королевы Марии Терезии на талерах, чтобы убедиться в том, что сози­дательное творчество Лефкена происходило под влиянием западноевропейских учите­лей, которое прослеживается и в большом и малом (рис. 5). В изображениях правитель­ниц много общего: обращенный вправо погрудный портрет в открытом платье, пыш­ная прическа, украшенная жемчугом, с нис­падающими локонами, живописно обрам­ляющими плечи; брошь на правом плече, скрепляющая подбитой горностаем складки мантии, наконец, геометрически треугольное построение элементов одежды на переднем плане. Все это в совокупности соответствует существовавшей тогда моде таким образом подчеркивать репрезентативность портре­тируемой августейшей персоны. Важно отметить, что при всем барочном великоле­пии лицевой стороны талеров, звезд под бюстом Марии Терезии не найти. Если бы они присутствовали, то появление звездча­тых знаков как неотъемлемых элементов дизайна на монетах работы Лефкена было бы вполне объяснимо. Однако прилежный ученик следовал принципам евро­пейской школы и сохранил компози­цию аверса без привнесения сомнительного характера украшений в течении всего 1739 года.

Рис. 4. Рубль Анны Иоанновны, 1740 г. Звезды под бюстом отсутствуют.

Трудно согласиться с тем обстоя­тельством, что мелкие значки в виде одной-двух звездочек, расположен­ные без четкой привязки к изобра­жению императрицы, к тому же быстро принимающие форму нечет­ких бугорков по мере эксплуатации штемпельных инструментов, могут служить элементами украшения в оформле­нии лицевой стороны монет.

Рис. 5. 1/4 талера Марии Терезии, 1744 г.

Более достоверной представляется гипо­теза о прикладной роли указанных знаков, как удобных инструментов контроля за пер­соналом монетного двора и его работой. Здесь уместно обратиться к работе А.И. Юхта, который на основании изучения архивных материалов, интегрировал сведе­ния, представляющие большой интерес в аспекте настоящей работы [6]. Автор конста­тирует: “Московский и Петербургский монетные дворы являлись крупными мануфактурами”. Переделом серебра и золота “было занято до ста и более мастеровых людей и монетчиков. … К админи­стративному и высшему техническому персоналу принадлежали казначеи, комиссары, минцмейстеры, вардейны, медальер, пробовальные мастера, минц-пробиреры. … На каждом столичном монетном дворе действовали два казначея: один ведал приемом золота и серебра, другой — приходом и расходом денег. Вместе с минцмейстером они “надзирали” также за тем, чтобы сделанные монеты были указанного веса и пробы.” В ведении казначеев находились канцеля­ристы, копиисты, счетчики.” Кроме административ­но-технического персонала, постоянный штат монет­ных дворов состоял также из кузнецов, токарей, сле­сарей, резчиков, “инструментальных” или “машин­ных дел мастеров”, столярного мастера и др.”

Продолжая анализ штатов монетных дво­ров, Юхт особо подчеркивает, что монетчи­ки и в Москве и в Петербурге не обходились своими силами и привлекали к работе наемных людей. В частности на Петербургском дворе еженедельно исполь­зовался труд 55 и более наемных работных людей.

Рис. 6. Рубль Анны Иоанновны, 1740 г. Две звезды сдвинуты ближе к знаку СПБ.

Все перечисленные сотрудники, так или иначе, были связаны либо с драгоценными металлами в виде сырья, либо с изготовле­нием готовой продукции монетных дворов. Очевидно, что вопрос контроля за работой персонала, равно как и проблема учета производимых монет стояли перед руковод­ством монетного передела среди важных и главных. Особенно остро это направление деятельности требовалось организовать на Петербургском монетном дворе, утратив­шем за предшествующие 10 лет после вре­менного закрытия систему надзора за много­численными этапами технологического про­цесса, и которую приходилось воссоздавать заново.

Неслучайно в 1738 году, то есть в сроки возобновления чеканки на Петербургском монетном дворе, выходит многостраничный объемный документ “Инструкция Монетной Канцелярии…” адресованный ассесору Ивану Шлаттеру. Основная цель документа — обеспечить администрацию монетных дво­ров полномочиями, при которых…”монетная работа отправлялась с лучшим порядком и смотрением … и по всей возможности… убы­ток, вред и опасность отвращать” [1].

Рис. 7. Рубль Анны Иоанновны, 1740 г. Две звезды приближены к концу круговой надписи.

Документ состоял из подробных инструкций вардейнам, казначеям, комисса­рам, минцмейстерам, минцпробирерам и медальерам. Кроме чисто технических ука­заний по исполнению прямых профессио­нальных обязанностей, инструкции пред­усматривали целую систему контроля за производственным процессом. С целью исключить соблазн воровства документ предписывал осуществлять важнейшие тех­нологические этапы монетного передела в присутствии нескольких ответственных слу­жащих; устные распоряжения внутри монетного двора считались недействитель­ными до момента их письменного подтверждения; поощрялось доносительство, за нарушениями следовали штрафы и наказании. Особый контроль осуществлялся за соблюдением пробы и веса драгсодержащих металлов в различных звеньях производ­ственной цепи под страхом “ответить дви­жимым и недвижимым имением и ссылкой на каторгу”. Таким образом, осуществлялся тотальный контроль и учет. Причем акцент делался на документированные формы регистрации надзора, контроля и учета. Параграф 26 Инструкции минцмейстеру предписывал: “Для порядочного содержания при­ключающихся счетов дается каждому минцмейстеру 1 подканцелярист, да и 1 копиист; из Монетной Конторы следующие за печатью и за шнуром книги, а именно: 1) книга приходная и расходная серебру, которое к переделу монеты получают; 2) плавильная казенного серебра; 3) приходу и расходу материалов; 4) журнал или записка полученных указов и что по оным учинено по приложенному формуляру, а когда минцмейстер пожелает имеющиеся у него, минцмейстера, книги и прочие документы для своего сумнения смотреть, то по требованию его должны ему немедленно объявить”.

Рис. 8. Талеры Карла VI, 1733 г., Австрия. А — Под бюстом 5 точек; В — Под бюстом 2 точки;

С — Под бюстом 3 точки.

Организация монетного передела имела еще одну важную особенность, которая заключалась в том, что работники, занятые непосредственно изготовлением монет, объединялись “в артели во главе со старостой и были связаны круговой порукой. Артель отвечала за весь производственный цикл, от получения металла до сдачи готовой продукции казначею” [6]. Этот участок деятельно­сти монетчиков был связан еще с одним важ­ным и нестандартным обстоятельством, при котором артельщики получали так называе­мые “задельные деньги”.  Предоставим слово А.И. Юхту, объясняющему их предна­значение: “ Суть ее заключалось в том, что монет­ный двор предоставлял монетчикам производствен­ные помещения с оборудованием, уголь на переплав­ку и определенную сумму денег на пуд металла, пред­назначенного к монетному переделу. Монетчики все производственные расходы покрывали из “задельных денег” [6].

Важно отметить, что “задельные деньги” выдавались не артельному старосте, а минцмейстеру, который и расходовал их на про­изводственные нужды. Таким образом, финансовые рычаги оставались в руках минцмейстера, который использовал их как одну из форм контроля за работой артели.

Количество последних не отражено в известных документах. По всей видимости, комплектовались две артели. Одна из них была основной и работала на постоянной основе. Вторая создавалась по мере необхо­димости, когда монетный двор работал с повышенной нагрузкой. В таких непростых условиях минцмейстер был вынужден искать простые и эффективные методы конт­роля за качеством готовой продукции и работой подчиненных. Вероятно, одним из факторов учета и контроля могли служить специальные метки, незаметные для непосвященных, но легко различимые контроле­ром. Отличить иным способом монеты, изго­товленные разными артелями, было весьма затруднительно. По авторитетному мнению Е.Г. Полуйко надежно разнести штемпеля последнего     года правления Анны Иоанновны по группам “…из-за хорошо отработанного их копирования” можно было “только по единственному признаку – изменению положения легенды”[5].

Рис. 9. Талер Иосифа I, 1705 г. Австрия.

Минцмейстерам пришлось придумывать новые или воспользоваться известными ста­рыми надежными и легко воспроизводимы­ми маркерами групповой дифференциации монет.

Такими удобными знаками яви­лись звезды, чеканившиеся под обре­зом бюста императрицы. Если рабо­тала одна артель, то маркировать продукцию имело смысл по мере выдаче ей “задельных денег” и сереб­ра для изготовления определенной партии монет. Типичными метками явились две звезды под бюстом импе­ратрицы. Монеты последующей пар­тии могли маркироваться теми же значками, но с изменением места их локализации. Очевидно, так появились руб­левики, на которых одни звездчатые метки обнаруживаются под бюстом Анны Иоанновны в центре, вторые тяготеют к знаку СПБ, третьи приближены к концу кру­говой надписи (рис. 2, 6 и 7). Если к монет­ному переделу подключалась вторая артель, то изготовленные ею экземпляры метились по-иному — одной звездой  (в большинстве случаев одиночные звездочки отличались мелкими размерами и обладали меньшим числом лучей. На двузвездных рублевиках звезды как правило шестиконечные и несколько большего размера). Рублевики, маркированные одной звездой, как указыва­лось, встречаются значительно реже, что отражает эпизодическое привлечение вто­рой артели к монетному переделу. Этим же можно объяснить исключительно централь­ную локализацию звезды под бюстом импе­ратрицы.

Рис. 10. Рубль Анны Иоанновны, 1732 г. Четыре украшения на нижней ленте.

Использование специальных меток для контроля и учета за производством монет не является ноу-хау российских монетчиков. На европейских талерах также можно обнаружить знаки, предназначение которых можно объяснить выполнением прикладных задач. На рисунке 8 представлены австрий­ские талеры 1733 года с различным количе­ством точек под бюстом правителя, наличие и характер которых трудно увязать с целью обогатить дизайн монеты.

Рис. 11. Рубль Анны Иоанновны, 1738 г. В обрезе рукава штриховка с наклоном влево.

Специальные знаки, которыми помеча­лись российские монеты, описаны американским нумизматом Жулианом [7], отра­жены в наших более ранних работах [3,4], упомянуты петербургским автором А.С. Ковалевым [2].

Не следует думать, что все звезды на монетах расположенные под бюстом персонажа являются знаками, выполняющими специальные функции. Многие их них представляют собой неотъемлемый элемент оформления монеты и имеют чисто эстетическое значение. Как правило, такие звезды стабильно в одном и том же числе регистри­руются на лицевой или оборотной стороне без изменений на протяжении всего перио­да чеканки монетного типа (рис. 9).

Наоборот, если некоторые малопримет­ные на первый взгляд элементы дизайна вариабельны и удобны для идентификации штемпеля, то это обстоятельство должно наводить на мысль об их специальном пред­назначении. Так нельзя исключить, что количество трилистников на нижней ленте портрета императрицы Анны Иоанновны на рублях 1732 года не является случайным и не отражает свободу творчества резчика, а выполняет роль специальных контрольных меток. Указанные украшения встречаются в количестве от 4 до 6 (рис. 10). С аналогич­ных позиций может быть рассмотрена и штриховка обреза рукава императорского портрета на петербургских рублевиках 1738­-1739 годов, которая на разных экземплярах одного и того же монетного типа начертана по-разному — с наклоном вправо, влево или вовсе отсутствует (рис. 11). Требуют рас­шифровки причины появления двоеточий в круговой надписи. Не ясны обстоятельства отклонений в числе стандартного количе­ства жемчужин в прическе императрицы.

Рис. 12. Рубль Анны Иоанновны, 1732 г. Три точки перед первой лентой наплечника.

На рублевиках, датированных 1732 годом, над нижней лентой или у первой ленты наплечника нередко регистрируются точки, число которых варьирует. Данные элементы трудно отнести к разряду украше­ний, поскольку они мелкие, не вписываются в гармонию общей композиции и зачастую проставлены неровно и без учета геометри­ческой конгруэнтности (рис. 12).

Вызывает вопросы значение мелких точек под нижней лентой некоторых рубле­виков 1733 года выпуска (рис. 13). Трудно представить, что они носят декоративный характер или являются продуктом полета фантазии подмастерья, резавшего второсте­пенные элементы изображений на монете. Нельзя исключить, что эти точки являются отражением взаимной проверки и пере­крестного контроля разных фигурантов монетного передела.

Рис. 13. Рубль Анны Иоанновны, 1733 г. Под нижней лентой ряд мелких точек.

На одном штемпельном варианте 1733 года можно увидеть странный знак, предназначение которого не ясно. Он начертан в виде хлястика с заклепкой и расположен под лентами наплечника (рис. 14). Что это — неожиданный элемент декора одежды или специальный маркер особого штемпеля?

Рис. 14. Рубль Анны Иоанновны, 1733 г. Под первой-второй лентой наплечника “хлястик” с заклепкой.

Расположение креста императорской короны на лицевой стороне рублей Анны Иоанновны, весьма вероятно, не является случайным. На это указывают часто регистрируемая связь иконографических свойств портрета, почерка медальера с литерными составляющими круговой надписи, а также вызывающая вопросы ассоциация одного и того же реверса с определенной буквой легенды против креста на лицевой стороне некоторых штемпельных вариантов. Такую корреляцию можно отметить среди ряда рублевиков, изготовленных в 1735 и 1736 гг.

На монетах Анны Иоанновны присут­ствуют и другие знаки, которые ждут своих исследователей.

Список использованной литературы:

1. Георгий Михайлович, великий князь. Монеты царствования императрицы Анны Иоанновны и императора Иоанна III. С.-Петербург, 1901. С. 160-177.
2. 2. Ковалев А.С. Иконография Елизаветы Петровны на серебряных рублях 1754 — 1757 годов с портретом работы Бенджамина Скотта. Сб. Монеты России XVIII — начала XX века. К 100-летию В.В. Узденикова. — М., 2019. С. 260.
3. Петрунин Ю.П. Шесть рублевиков Дасье и тайные знаки на них. В кн. Монеты императрицы Елизаветы I. — Таллинн, 2012. С. 62.
4. Петрунин Ю.П. Почерк медальера и персональное “клеймение” монетных штем­пелей Екатерины II. В кн. Монеты императ­рицы Екатерины II. — Таллинн, 2014. С. 29.
5. Полуйко Е.Г. Рубль Анны Иоановны. Каталог.- Горький, 1989. С. 14.
6. Юхт А.И. Русские деньги от Петра Великого до Александра I. — М., 1994. С. 159-176.
7. Julian R.W. The St. Petersburg Rubles of Timofei Ivanov, 1757-1761. Journal of the Russian Numismatic Society. Журнал Русского Нумизматического Общества № 88 — Summer 2009.

Ю.П. Петрунин.